В этой конурке он приладил к стене узенькую трехногую кровать, накрыв ее небольшим подобием тюфяка, убитым и плоским, как блин, и, МОЖЕТ БЫТЬ, так же замаслившимся, как блин, который удалось ему вытребовать у хозяина гостиницы. Господин скинул с себя картуз и размотал с шеи шерстяную, радужных цветов косынку, какую женатым приготовляет своими руками супруга, снабжая приличными наставлениями, как закутываться, а холостым — наверное не могу сказать, кто делает, БОГ ИХ ЗНАЕТ, я никогда не носил таких косынок. Домы были в один, два и полтора этажа, с вечным мезонином, очень красивым, ПО МНЕНИЮ ГУБЕРНСКИХ АРХИТЕКТОРОВ. СЛОВОМ, куда ни повороти, был очень порядочный человек. Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, КАК ГОВОРЯТ В ПРОВИНЦИЯХ, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города. (Н. В. Гоголь \"Мертвые души\")