Керенский был прозван современниками «главноуговаривающим» русской революции, так как он: а) считал своей главной целью примирение противостоящих сторон и пытался найти со всеми общий язык, что бы избежать гражданской войны; б) считал своей главной задачей уговорить солдат вести войну до победного конца; в) прославился своей любовью к длинным выступлениям на митингах и собраниях.

Помогите сформулировать проблему и написать комментарий к тексту)

В купе поезда, куда я вошел с опозданием, человек с одной рукой, судя по возрасту, инвалид войны, надевал миловидной, молодящейся даме мягкие тапочки с розочками-аппликациями на носках. Обутая и ободренная, дама ушла в коридор, скучая, смотрела в окно. Инвалид принялся заправлять постели. Ничего не скажешь, делал он эту работу одной рукой довольно ловко, хотя и не очень споро, --привык, видать, заниматься домашними делами. Но одна рука есть одна рука, и он устал изрядно, пока заправил две постели. -- Мурочка! Все в порядке, --известил он даму и присел к столику. Дама вошла в купе, пальчиком подправила не совсем ловко заделанную под матрац простыню и победительно взглянула на меня: "Вот как он меня любит!" Инвалид по-собачьи преданно перехватил ее взгляд, подтвердил: "Вот как я ее люблю!" Потом они перепирались насчет нижнего места, и дама снисходительно уступила: -- Ну, хорошо, хорошо! --Поцеловала усталого спутника, мужа, как выяснилось потом, пожелала ему спокойной ночи и стала устраиваться на нижнем месте. Сходив в туалет, инвалид попытался молодецки вспрыгнуть на вторую полку -- не получилось. Он засмущался, начал извиняться передо мной, спрашивать у Мурочки: не потревожил ли ее? -- Да ложись ты, ради Бога, ложись! Что ты возишься? --строго молвила дама, и супруг ее снова заизвинялся, заспешил. Дело кончилось тем, что мне пришлось помочь ему взобраться на вторую полку. Поскольку были мы оба фронтовики, то как-то и замяли неловкость, отшутились. Познакомились. Инвалид был известный архитектор, ехал с ответственного совещания, жена его сопровождала, чтобы ему не так трудно было в пути. Долго не мог уснуть архитектор на второй полке, однако шевелиться боялся, чтоб не потревожить свою Мурочку. И я подумал, что любовь, конечно, бывает очень разная и, наверное, я ее понимаю как-то упрощенно, прямолинейно или уж и вовсе не понимаю. Во всяком разе, такую вот любовь, если это в самом деле любовь, мне постичь было непосильно.