На старых стенных часах железный кузнец ростом с игрушечного солдатикаподнял молот. Часы щелкнули, и кузнец ударил с оттяжкой молотом по маленькоймедной наковальне. Торопливый звон посыпался по комнате, закатился под книжныйшкаф и затих.Кузнец ударил по наковальне восемь раз, хотел ударить в девятый, но рука унего вздрогнула и повисла в воздухе. Так, с поднятой рукой, он и простоялцелый час, пока не пришел срок пробить по наковальне девять ударов.Маша стояла у окна и не оглядывалась. Если оглянешься, то нянюшка Петровнанепременно проснется и погонит спать.Петровна дремала на диване, а мама, как всегда, ушла в театр. Онатанцевала в театре, но никогда не брала с собой туда Машу.Театр был огромный, с каменными колоннами. На крыше его взвивались на дыбычугунные лошади. Их сдерживал человек с венком на голове - должно быть,сильный и храбрый. Ему удалось остановить горячих лошадей у самого края крыши.Копыта лошадей висели над площадью. Маша представляла себе, какой был быпереполох, если бы человек не сдержал чугунных лошадей: они сорвались бы скрыши на площадь и промчались с громом и звоном мимо милиционеров.Все последние дни мама волновалась. Она готовилась впервые танцеватьЗолушку и обещала взять на первый же спектакль Петровну и Машу. За два дня доспектакля мама вынула из сундука сделанный из тонкого стекла маленький букетцветов. Его подарил маме Машин отец. Он был морякрм и привез этот букетик изкакой-то далекой страны.