подробный краткий пересказ рассказ" запомни его лицо " пожалуйста помогите срочно прошу

Школьная пора моей жизни делится на два основных периода: до публикациимоих стихов о любви и после их публикации. Будучи семиклассником, я написал о том, сколько счастья приноситчеловеку любовь. Мама прочитала стихи, вынула из пластмассового футляра очкии еще раз прочитала. - Откуда ты взял, что любовь приносит счастье? - спросила она. Я знал, что маме любовь счастья не принесла. Избегая вопросов о моемотце, которого я ни разу в жизни не видел, мама с нарочитой гордостьюсообщала: "Я мать-одиночка!" Сообщала так, как если бы, подобно Менделееву,в одиночку создала невиданную таблицу. После ее сообщений люди молча,глазами и мимикой, выражали убеждение, что воспитывать ребенка вместе сотцом - занятие странное и нелепое. Хотя мое восторженное отношение к любви вступило в конфликт с маминымжизненным опытом, она все же перепечатала у себя в поликлинике стихи напишущей машинке. - Как подписать? - предварительно спросила она. - Александр Гончаров! - А может, все-таки... Саша Гончаров? Или Саня? И указать номер школы? - Любовь и номер?! - воскликнул я. - Припиши еще, что я учусь в седьмомклассе! - Александр Гончаров? - раздумывая, переспросила мама. И закурила. -Такое имя и такая фамилия в литературе ко многому обязывают. Скромно либудет? - Брать псевдоним тоже нескромно, - ответил я. - Для этого надо бытьписателем. То ли имя подействовало, то ли фамилия, но через месяц стихи былинапечатаны в вечерней газете. Можно сколько угодно проработать инженером или врачом, и никто не будетпо этому поводу останавливать тебя во дворе или кричать в лифте. "Ну,молодец!" Меня ощупывали любопытными взглядами. "У них, у поэтов, это раноначинается!" - доверительно пояснила наша соседка по квартире, приобщаясьчуть-чуть к моей славе. Я знал, что любовь обязана приносить людям радость. Иначе зачем она?"Правда, по отношению к маме... она не выполнила своих обязанностей", - сгрустью констатировал я. Угадав мою мысль, мама сказала: - Любовь не звучит в сольном исполнении. Здесь нужен дуэт. Я понял, что мамина любовь была одинокой солисткой. - Но в результате родился ты! - сделала открытие мама. - Значит, любовьи мне кое-что принесла. Как я раньше до этого не додумалась? Мама все делала обстоятельно, несуетливо. Так она и рассуждала сама ссобой. Она постоянно следила за тем, чтобы содержание (манера мыслить,общаться и действовать) не противоречило форме, то есть ее внешности,которая была солидной и даже, как говорила она сама, фундаментальной. Иголос не отрывался от формы: он был низким и хриплым. Мне не нравилось,когда мама называла его "прокуренным". Приятней было, когда говорили, что умамы контральто. Слова ее не слетали с языка, а возникали откуда-то изглубины и потому звучали веско, продуманно. А мамино лицо я не берусьописать... Это было лицо моей мамы. Вот и все. Хоть я был у мамы единственным - безусловно, первым и, безусловно,последним - ребенком, ее вполне можно было назвать матерью-героиней: онарожала меля трое суток. - Это был подвиг! - говорила врач-акушер, которая стала первойсвидетельницей моего появления на свет. Уже почти невесомая, чуть-чуть покосившаяся на левый бок старушка, онаобладала такими снайперски проницательными глазами, что при ней можно былоне произносить слов: она все предвидела и обо всем догадывалась заранее. В утро моего рождения она догадалась, что мама больше терпеть не может. - Придется прибегнуть к щипцам, предложила я Маше, - вспоминалаАлександра Евгеньевна. - А она не позволила. Хотела, чтобы ты вступил вжизнь, так сказать, естественным образом. Да что говорить... Героиня! - Подвиг... Героиня... Что вы, Александра Евгеньевна! - без всякогококетства возражала мама. - Обычное бабье дело. Вы от меня трое суток неотходи