Чацкий, приехав, вспоминает дество и невинные забавы с Софьей в Москве: [Ах! Боже мой! ужли я здесь опять,В Москве! у вас! да как же вас узнать!Где время то? где возраст тот невинный,Когда, бывало, в вечер длинныйМы с вами явимся, исчезнем тут и там,Играем и шумим по стульям и столам.]На подобный всплеск воспоминаний Софья реагирует сухо, без интузиазма:[Ребячество!]Далее Чацкий язвительно говорит о Москве, намекая на тривиальность жизни, протекающей в городе, глупость людского времяпрепровождения здесь. Также он говорит о том, что время идет вперед, а развлечения людей в Москве (и в целом их жизнь) стоят на месте:[Что нового покажет мне Москва?Вчера был бал, а завтра будет два.Тот сватался — успел, а тот дал промах.Все тот же толк, и те ж стихи в альбомах.]Такие суждения задевают Софью, она категорически не согласна с Чацким. Она считает, что товарищ детства ошибается, ведь такой досуг вовсе не плох для человека, напротив, повсюду так проводят свободное время, девушка удивлена и задает вопрос:[Гоненье на Москву. Что значит видеть свет! Где ж лучше?]Чацкий отшучивается:[Где нас нет.]