СРОЧНО ПРОШУ ПОЖАЛУЙСТА!Мне завтра надо сдать олимпиаду.Напишите анализ рассказа Набокова -Рождество- ПРОШУ!!!! Хотя бы чуть-чуть.

Вторая сюжетная линия: Слепцов и Иван. Детали помещичьего быта, безумно дорогие и для Слепцова, и для автора мелочи, традиции. Так, в тексте упоминается «Фрегат "Паллада"», знаменитое произведения И.А. Гончарова, воспевавшего когда-то уклад деревенской России. Заметим, Иван - «тучный слуга, недавно сбривший себе усы». Что это: проявление новой моды, окончательно побеждающей патриархальные устои?

Теперь обратим внимание на встречающиеся в произведении детали – символы. Бабочки, которых собирал сын Слепцова, - какие ассоциации они вызывают?Красота, стремительный полёт, краткость жизни – как похожи они на самого мальчика

Он умирает в расцвете сил в далёком Петербурге, грезя о своих бабочках и, возможно, о любимой. И – о чудо! – куколка, которую он считал мёртвой, согретая теплом комнаты, - оживает, на глазах изумлённого Слепцова превращаясь в бабочку: «Оно стало крылатым незаметно, как незаметно становится прекрасным мужающее лицо».

Как известно, путь к философии любого писателя лежит через его филологию. Попробуем проанализировать язык кульминационной сцены. Неопределённые местоимения показывают смятение, удивление, которые вызывает «тонкий звук» в душе Слепцова. Обилие однородных сказуемых и обстоятельств, выраженных деепричастиями, передаёт стремительность происходящих действий, уменьшительные формы указывают на трепетное отношение к новорождённому существу. Местоимение «оно» говорит нам о том, что Слепцов просто не пред

Местоимение «оно» говорит нам о том, что Слепцов просто не представляет, как описать случившееся. Множество точных цветовых эпитетов (бархатные бахромки, чёрные мохнатые лапки) позволяют не только увидеть, но буквально ощутить это «трепетное» новорождённое существо. Повторами «так», «оттого-то» Набоков усиливает эффект напряжённого ожидания. Градация («в порыве нежного, восхитительного, почти человеческого счастья») как нельзя точнее передаёт переворот, свершившийся в душе «прозревшего» Слепцова

   “К середине 1936-го, незадолго перед тем, как навсегда покинуть Берлин и уже во Франции закончить "Дар", я написал уже, наверное, четыре пятых последней его главы, когда от основной массы романа вдруг отделился маленький спутник и стал вокруг него вращаться”, — так сказал сам Набоков об этом рассказе в предисловии к одному из своих сборников. Логично и доказательно выглядит авторская рецензия, и читатель хочет поверить, что “Круг” — это только довесок, хотя и “со своей орбитой и своей расцветкой пламени”, к “Дару”, это одна из карточек с записями сцен будущей книги, которая в общей картине оказалась лишней. Не верьте этому “наименее русскому из всех русских писателей” на слово! Его слова о себе — виртуозная игра, цель которой — перепутать указатели в “коридорах памяти”, создать свою жизнь для биографов так, как он создавал судьбы героев для читателей. На самом деле впервые “Круг” был опубликован на два года раньше указанной Набоковым даты под незатейливым названием “Рассказ”. Другими словами, не “Круг” отделился от “Дара”, а скорее, большая часть романа выросла из “Рассказа”.     Говоря о “Круге” как о “спутнике” романа, Набоков пытается подтвердить распространенное мнение о своей “рассудочности”: согласно логике, меньшая масса будет вращаться вокруг большей. Но проза Набокова ирреальна, и вполне оправданным будет предположение о первичности “Круга”. Именно поэтому будем рассматривать “Круг” как самостоятельное произведение, как один из ключей ко всей прозе автора.     Рассказ лишен ярко выраженного действия, и содержание его воспринимается скорее не через описание происходящего, как в произведениях иных авторов, а через ощущения — цвета, звука, самой мысли автора. Герой “Круга”, Иннокентий, находясь в эмиграции, встречает в Париже девушку Таню, которая была его первой любовью, и ее семью; после короткого разговора с нею герой оказывается во власти воспоминаний, и вместе с ним читатель видит Россию, усадьбу, отца-учителя, барина — отца Тани — такова фабула рассказа. Казалось бы, все просто, но, несмотря на вполне реалистичное повествование, читатель чувствует, что находится в мире, не тождественном настоящему. Проследим некоторые детали (кстати, характерные для всего творчества Набокова), помогающие создать из вполне реального Парижа “новый мир”.