Помогите.Какая проблема в тексте..что то с детством связано,но сформулировать не могу
Так мы и зимовали в этой комнате с зелёными рамами и низким
небелёным потолком (это было в 1923 году под Прагой) у глухой
старушки с собакой Румыгой. Зимовали хорошо, тесно, дружно,
пусть и трудно.
Главное же, мужественная бедность Марины и Серёжи, досто-
инство, выдержка и зачастую юмор, с которым они боролись со все-
ми повседневными тяготами, поддерживая и ободряя друг друга,
вызывали у меня такое жаркое чувство любви к ним и соратничест-
во с ними, что уже это само по себе было счастьем.
Счастьем были вечера, которые иногда проводили мы вместе у
стола, освобождённого от посуды, весело протёртого мокрой тряп-
кой, уютно и торжественно возглавляемого керосиновой лампой с
блестящим стеклом. Серёжа читал нам вслух; Марина и я, слушая,
чинили, латали…
Счастьем была наша семейная сказка-импровизация, которую
Марина и Серёжа рассказывали мне перед сном. Это была длинная звериная повесть; начало её, конечно, терялось в юности моих ро-
дителей. Серёжа замечательно изображал Льва и Обезьяну, Мари-
на — Кошку и Рысь. Лев был благороден, Рысь — непоследователь-
на и коварна.
Издавна и нежно повелось: Марина звала Серёжу Львом, Лёве,
он её — Рысью, Рысихой. Маринины тетради испещрены Серёжи-
ными рисунками: уходя, а чаще всего убегая, «утаптывая», как гово-
рил Лев из сказки, Серёжа набрасывал силуэт Льва, благодарного,
пообедавшего, с толстым пузом или привычно тощего; Льва, плачу-
щего крупными слезами или смеющегося во всю пасть, чтобы Ма-
рина, раскрыв тетрадь, улыбнулась ему вслед. Марина же подписы-
вала свои письма букой «Р» и рисовала в виде росчерка длиннохвос-
тую дикую кошку или только ухо её с кисточкой, чуткое ухо Рыси…
Об этих своих счастьях позволяю себе упоминать только потому,
что они были островками радости и для моих родителей, передыш-
ками на пути теснивших трудностей и нараставших тревог.
Но детские радости лежат на поверхности событий; радуясь чу-
жим святкам, просторам, чужому гостеприимству, дети эми грантов
до поры до времени, конечно, не осознают своей национальной не-
причастности всему этому, своего национального сиротства и не-
равноправия. Они верят в сами собой приходящие, не заработанные
и не выстраданные чудеса. Я всего-навсего мечтала о том, как найду
«кошелёк с двумя миллионами», один из которых отдам родителям,
а второй поделю между бедными русскими студентами, маминой
сестрой Асей и Максом Волошиным. Однажды, начав подметать, я
нашла бы возле своей кровати клетку с кроликами, с двумя красноглазыми кроликами… Мечты миллионера…