В одном из первых залов Третьяковской галереи нас ждет встреча сбольшой, чуть ли не в целый простенок, картиной. Перед нейостанавливаются все. Останавливаемся и мы. Всматриваемся,но тут жезабываем, что это картина. Нам кажется, что это не холст, на которомналожена масляная краска, а окно, и оно распахнуто в просторныймир.… Полоса сине-зеленого моря. Свежий ветер поднимает мелкие волны,и кое-где они уже кудрявятся пенными барашками; в сторонугоризонта удаляется белый стройный корабль. Паруса его подняты, онполон стремительного движения, он мчит в неведомые дали. Справав море врезается гряда рыжих утесов.Небо над морем беспокойное, синее, высокое, оно в крупных кучевыхоблаках, и по нему плывут громадные, могучие птицы. Птицы так свободнолетят над водой, так упоенно купаются в свежем холодной воздухе,что нам кажется: они хозяева всех стихий, для них созданы и море, исолнце, и попутный ветер.Мы стоим перед картиной долго-долго, потому что не в силахпокинуть пронизанный солнцем простор; медленно уходим, нооборачиваемся, чтобы ещё раз хлебнуть соленого ветра, услышатьнад собою шелест могучих крыл, проводить взглядом парусник, убегающий загоризонт, чтобы ещё раз заглянуть в окно, распахнутое перед намихудожником