В Москве шли холодные дожди, похоже было на то, что лето уже прошло и не вернется, было грязно, сумрачно, улицы мокро и черно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролеток. И был темный, отвратительный вечер, когда я ехал на вокзал, все внутри у меня замирало от тревоги и холода.Я немедля опустил оконную занавеску и, как только носильщик, обтирая мокрую руку о свой белый фартук, взял на чай и вышел, на замок запер дверь. Потом чуть приоткрыл занавеску и замер, не сводя глаз с разнообразной толпы, взад и вперед сновавшей с вещами вдоль вагона в темном свете вокзальных фонарей. Мы условились, что я приеду на вокзал как можно раньше, а она как можно позже, чтобы мне как-нибудь не столкнуться с ней и с ним на платформе. . Я отшатнулся от окна, упал в угол дивана, рядом был вагон второго класса — я мысленно видел, как он хозяйственно вошел в него вместе с нею, оглянулся, — хорошо ли устроил ее носильщик, — и снял перчатку, снял картуз, целуясь с ней, крестя ее...
Войдя, она даже не поцеловала меня, только жалостно улыбнулась, садясь на диван и снимая, отцепляя от волос шляпку.Утром, когда я вышел в коридор, в нем было солнечно, душно, из уборных пахло мылом, одеколоном и всем, чем пахнет людный вагон утром. За мутными от пыли и нагретыми окнами шла ровная выжженная степь, видны были пыльные широкие дороги, арбы, влекомые волами, мелькали железнодорожные будки с канареечными кругами подсолнечников и алыми мальвами в палисадниках... Дальше пошел безграничный простор нагих равнин с курганами и могильниками, нестерпимое сухое солнце, небо подобное пыльной туче, потом призраки первых гор на горизонте...
Из Геленджика и Гагр она послала ему по открытке, написала, что еще не знает, где останется.
Потом мы спустились вдоль берега к югу.
Мы нашли место первобытное, заросшее чинаровыми лесами, цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами, среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы...
Я просыпался рано и, пока она спала, до чая, который мы пили часов в семь, шел по холмам в лесные чащи. Горячее солнце было уже сильно, чисто и радостно. В лесах лазурно светился, расходился и таял душистый туман, за дальними лесистыми вершинами сияла предвечная белизна снежных гор... Назад я проходил по знойному и пахнущему из труб горящим кизяком базару нашей деревни: там кипела торговля, было тесно от народа, от верховых лошадей и осликов, — по утрам съезжалось туда на базар множество разноплеменных горцев, — плавно ходили черкешенки в черных длинных до земли одеждах, в красных чувяках, с закутанными во что-то черное головами, с быстрыми птичьими взглядами, мелькавшими порой из этой траурной запутанности.
Потом мы уходили на берег, всегда совсем пустой, купались и лежали на солнце до самого завтрака. После завтрака — все жаренная на шкаре рыба, белое вино, орехи и фрукты — в знойном сумраке нашей хижины под черепичной крышей тянулись через сквозные ставни горячие, веселые полосы света.
Когда жар спадал и мы открывали окно, часть моря, видная из него между кипарисов, стоявших на скате под нами, имела цвет фиалки и лежала так ровно, мирно, что, казалось, никогда не будет конца этому покою, этой красоте.
На закате часто громоздились за морем удивительные облака; они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту, закрывала лицо газовым шарфом и плакала: еще две, три недели — и опять Москва!
Ночи были теплы и непроглядны, в черной тьме плыли, мерцали, светили топазовым светом огненные мухи, стеклянными колокольчиками звенели древесные лягушки. Когда глаз привыкал к темноте, выступали вверху звезды и гребни гор, над деревней вырисовывались деревья, которых мы не замечали днем. И всю ночь слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и горловой, заунывный, безнадежно-счастливый вопль как будто все одной и той же бесконечной песни.
Недалеко от нас, в прибрежном овраге, спускавшемся из лесу к морю, быстро прыгала по каменистому ложу мелкая, прозрачная речка. Как чудесно дробился, кипел ее блеск в тот таинственный час, когда из-за гор и лесов, точно какое-то дивное существо, пристально смотрела поздняя луна!
Иногда по ночам надвигались с гор страшные тучи, шла злобная буря, в шумной гробовой черноте лесов то и дело разверзались волшебные зеленые бездны и раскалывались в небесных высотах допотопные удары грома.
Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару.
Сделайте полный синтаксический разбор 1осложн.предл.; 2ССП;2СПП;1БСП

в тексте нет ССП

( 1 ) Иногда  (обстоят.) по ночам (обстоят.)  надвигались (сказ.) с гор  (обстоят.)  страшные (определ.) тучи (подлеж.) ,  (2) шла (сказ.)  злобная  ( определ..) буря (подлеж.) , (3) в шумной гробовой  (определ.) черноте (обстоят.) лесов (несогл. определ.)  то и дело  (обстоят.) разверзались (сказуем.) волшебные зеленые   (определ.) бездны (подлеж.)  ( 4) и раскалывались (сказ.)  в небесных (определ.)  высотах (обстоят.) допотопные  (определ.) удары (подлеж.)  грома. (несоглас. определ.) Предлож. повествоват. невосклицательное, сложное, БСП , с сочинительн. связью 1 часть – распространенное, двусоставное, полное , не осложнено 2 часть – распространенное полное  двусоставное, не осложнено 3 часть – распространенное двусоставное полное, не осложнено 4 часть – распространенное полное двусоставное,  не осложнено ( запятая перед  и  не ставится, есть общий член предложения – в шумной гробовой черноте) [ = - ] ,  [ = -  ] ,   [ = - ]  и  [ = - ]  Я ( подлеж.) немедля  (обстоят.) опустил  (сказ.) оконную (определ.)  занавеску  (дополнен.) и, как только (обстоят.) носильщик (подлеж.) , обтирая мокрую руку о свой белый фартук  (обстоят.) , взял (сказуем.) на чай (обстоят.) и вышел (сказуем.) , на замок (обстоят.)  запер  (сказ.) дверь. (дополнен.) Предлож. повествовательное, невосклицательное, сложное, союзное С П П  1 предлож – главное, распространенное, двусоставное полное 2 предлож. – распространенное , двусоставное полное, осложнено обособленным обстоятельством, выраженным деепричаст. оборотом, придаточное обстоят. времени[  -  =  и , (как  - =   )  ,  = ]   .( 1)  И был темный, отвратительный   (сказуем.)  вечер ( подлеж.),   (2) когда (обстоят.) я ( подлеж.) ехал  (сказ.) на вокзал (обстоят.) , (3) все (подлеж.)  внутри ( обстоят.)  у меня (дополнен.)  замирало ( сказуем.) от тревоги и холода.( дополнен.)   Предлож. повествоват., невосклиц. , союзное, сложное ,  с разными видами связи - бессоюзной и подчинительной 1 предлож. – главное нераспространенное, двусоставное полное , осложнено однородными сказуемыми 2 предлож. – распространенное двусоставное, полное , не осложнено, придаточное обстоят. времени 3 предлож.- распространенное, двусоставное, полное, не осложнено [ =, = -  ] ,    (когда  - =  ) , [    - =  ].   Недалеко (обстоят.) от нас (дополнение) , в прибрежном овраге  (обстоят. уточнение), спускавшемся из лесу к морю (определ.) , быстро (обстоят.) прыгала (сказуемое) по каменистому (определ.) ложу (обстоят.)мелкая, прозрачная (определ.) речка.(подлеж)   Предлож. простое , полное, повествоват., невосклиц., распространенное, двусоставное, осложнено обособленным уточняющим членом предложения, определением, выраженным причастным оборотом, однородными определениями, выраженными прилагательными. [  -.-.  --- , \ -.-.-.\, \  ≈ \,  -.-.  = ≈ -.-. ≈ , ≈   _  ]