Из пред­ло­же­ний 29—33 вы­пи­ши­те слово с при­став­кой, в ко­то­рой пи­шет­ся буква С по­то­му, что ко­рень на­чи­на­ет­ся на букву, обо­зна­ча­ю­щую глу­хой звук.

(1)Мы за­ня­ли места у бе­ре­га речки. (2)Впе­ре­ди нас круто спус­кал­ся ко­рич­не­вый гли­ни­стый берег, а за на­ши­ми спи­на­ми тем­не­ла ши­ро­кая роща. (3)Рас­по­ло­жи­лись мы на мо­ло­дой, мяг­кой трав­ке, а го­ло­вы подпёрли ку­ла­ка­ми. (4)Поле, что рас­сти­ла­лось перед нами, вплоть до самой глу­бо­кой дали было оза­ре­но лун­ным све­том, а вдали тихо мер­цал крас­ный огонёк. (5)Воз­дух был тих, про­зра­чен, ду­шист... (6)Всё бла­го­при­ят­ство­ва­ло ма­эст­ро. (7)Оста­ва­лось ему толь­ко не зло­упо­треб­лять нашим тер­пе­ни­ем и по­ско­рей на­чи­нать. (8)Но он долго не на­чи­нал... (9)В ожи­да­нии его мы, со­глас­но про­грам­ме, слу­ша­ли дру­гих ис­пол­ни­те­лей.
(10)Вечер на­чал­ся пе­ни­ем ку­куш­ки. (11)Она ле­ни­во за­ку­ку­ка­ла где-то да­ле­ко в роще и, про­ку­ку­кав раз де­сять, умолк­ла. (12)Тот­час же над на­ши­ми го­ло­ва­ми с рез­ким пис­ком про­нес­лись два коб­чи­ка. (13)За­пе­ла затем кон­траль­то ивол­га, пе­ви­ца из­вест­ная. (14)Мы про­слу­ша­ли её с удо­воль­стви­ем и слу­ша­ли бы долго, если бы не грачи, ле­тев­шие на ночёвку... (15)Вдали по­ка­за­лась чёрная туча птиц, дви­ну­лась к нам и с кар­ка­ньем опу­сти­лась на рощу. (16)Долго не умол­ка­ла эта туча.
(17)Когда кри­ча­ли грачи, за­гал­де­ли и ля­гуш­ки, жи­ву­щие в ка­мы­шах на казённых квар­ти­рах, и целые пол­ча­са кон­церт­ное про­стран­ство было полно раз­но­об­раз­ных зву­ков, слив­ших­ся скоро в один звук. (18)Где-то за­кри­чал за­сы­па­ю­щий дрозд. (19)Ему ак­ком­па­ни­ро­ва­ли реч­ная ку­роч­ка и ка­мы­шов­ка. (20)За сим по­сле­до­вал ан­тракт, на­сту­пи­ла ти­ши­на, ко­то­рую из­ред­ка на­ру­ша­ло пение сверч­ка, си­дев­ше­го в траве возле пуб­ли­ки. (21)В ан­трак­те наше тер­пе­ние до­стиг­ло сво­е­го апо­гея: мы на­чи­на­ли уже роп­тать.
(22)Когда на землю спу­сти­лась ночь и луна оста­но­ви­лась среди неба над самой рощей, на­ста­ла и его оче­редь — ар­тист по­явил­ся на сцене. (23)Он по­ка­зал­ся в мо­ло­дом кле­нов­ни­ке, порх­нул в тер­нов­ник, по­вер­тел хво­стом и стал не­по­дви­жен. (24)На нём серый пи­джак... (25)Во­об­ще он иг­но­ри­ру­ет пуб­ли­ку и яв­ля­ет­ся перед ней в ко­стю­ме му­жи­ка-во­ро­бья. (26)Ми­ну­ты три сидел он молча, не дви­га­ясь... (27)Но вот за­шу­ме­ли вер­хуш­ки де­ре­вьев, задул ве­те­рок, за­тре­щал гром­че свер­чок, и под ак­ком­па­не­мент этого ор­кест­ра ма­эст­ро-со­ло­вей ис­пол­нил свою первую трель. (28)Он запел. (29)Не бе­русь опи­сы­вать это пение. (30)Скажу толь­ко, что сам ор­кестр умолк от вол­не­ния и замер, когда ар­тист, слег­ка при­под­няв свой клюв, за­сви­стал и осы­пал рощу щёлка­ньем и дро­бью... (31)И сила, и нега в его го­ло­се... (32)Впро­чем, не стану от­би­вать хлеб у по­этов, пусть они пишут. (33)Он пел, а кру­гом ца­ри­ла вни­ма­ю­щая ти­ши­на, раз толь­ко рас­сер­жен­но за­вор­ча­ли де­ре­вья и за­ши­кал ветер, когда взду­ма­ла за­петь сова, же­лав­шая за­глу­шить ар­ти­ста...
(34)Когда за­се­ре­ло небо, по­тух­ли звёзды и голос певца стал сла­бее и неж­нее, на опуш­ке рощи по­ка­зал­ся повар по­ме­щи­ка-графа. (35)Со­гнув­шись и при­дер­жи­вая левой рукой шапку, он тихо крал­ся. (36)В пра­вой руке его было лу­кош­ко. (37)Он за­мель­кал между де­ре­вья­ми и скоро исчез в чаще. (38)Певец попел ещё не­мно­го и вдруг умолк. (39)Мы со­бра­лись ухо­дить.
– (40)Вот он, шель­ма! — услы­ша­ли мы чей-то голос и скоро уви­де­ли по­ва­ра. (41)Граф­ский повар шёл к нам и, ве­се­ло сме­ясь, по­ка­зы­вал нам свой кулак. (42)Из его ку­ла­ка тор­ча­ли го­лов­ка и хвост толь­ко что пой­ман­но­го им со­ло­вья. (43)Бед­ный ар­тист!
– (44)Зачем вы его пой­ма­ли? — спро­си­ли мы по­ва­ра.
– (45)А в клет­ку! (46)Их си­я­тель­ству нра­вит­ся его слу­шать. (47)Вот я и хочу по­ве­сить клет­ку в саду, пусть поёт. (48)Нав­стре­чу утру жа­лоб­но за­кри­чал ко­ро­стель и за­шу­ме­ла роща, по­те­ряв­шая певца. (49)Повар сунул со­ло­вья в лу­кош­ко и ра­дост­но по­бе­жал к де­рев­не. (50)Мы тоже разо­шлись.