Из пред­ло­же­ний 13—16 вы­пи­ши­те слово, в ко­то­ром правописание при­став­ки определяется её зна­че­ни­ем — «неполнота действия».
Задание 4
(1)В тре­тью во­ен­ную осень после уро­ков Анна Ни­ко­ла­ев­на не от­пу­сти­ла нас по домам, а раз­да­ла узкие по­лос­ки бу­ма­ги, на ко­то­рых под жир­ной фи­о­ле­то­вой пе­ча­тью — всё честь по чести! — было на­пи­са­но, что такой-то или такая-то дей­стви­тель­но учит­ся во вто­ром клас­се де­вя­той на­чаль­ной школы.
– (2)Вот! (3)С этой! (4)Справ­кой! — раз­де­ляя слова, делая между ними паузы и, таким об­ра­зом, не про­сто объ­яс­няя, а вну­шая, вдалб­ли­вая нам пра­ви­ло, ко­то­рое тре­бо­ва­лось за­пом­нить, Анна Ни­ко­ла­ев­на разъ­яс­ня­ла и осталь­ное. — (5)И пись­мен­ным! (6)По­ру­чи­тель­ством! (7)Мамы! (8)Вы! (9)Пойдёте! (10)В дет­скую! (11)Биб­лио­те­ку! (12)И за­пи­ше­тесь!
(13)Дет­ское ли­ко­ва­ние не оста­но­вить. (14)Да и не нужно его оста­нав­ли­вать, по­то­му что это ведь сти­хия. (15)По­это­му наша муд­рая Анна Ни­ко­ла­ев­на толь­ко улыб­ну­лась, когда мы за­ора­ли на ра­до­стях, за­кол­го­ти­лись в своих пар­тах, как в ко­ро­бах, ото­шла в сто­ро­ну, при­сло­ни­лась к тёплой печке, при­кры­ла глаза и сло­жи­ла руки ка­ла­чи­ком.
(16)Те­перь самое время объ­яс­нить, от­че­го уж мы так воз­ра­до­ва­лись. (17)Дело в том, что все мы давно уже на­учи­лись чи­тать — со­от­вет­ствен­но воз­рас­ту, ко­неч­но же, за­про­сто раз­де­лы­ва­лись с тон­ки­ми, ещё до­во­ен­ны­ми, кле­е­ны­ми-пе­ре­кле­ен­ны­ми кни­жеч­ка­ми, ко­то­рые да­ва­ла в клас­се Анна Ни­ко­ла­ев­на, но вот в биб­лио­те­ку нас не пус­ка­ли, в биб­лио­те­ку за­пи­сы­ва­ли по­че­му-то лишь со вто­ро­го клас­са. (18)А кому в дет­стве не хо­чет­ся быть по­стар­ше? (19)Че­ло­век, ко­то­рый по­се­ща­ет биб­лио­те­ку, — са­мо­сто­я­тель­ный че­ло­век, и биб­лио­те­ка — за­мет­ный при­знак этой са­мо­сто­я­тель­но­сти.
(20)По­сте­пен­но мы утих­ли, уго­мо­ни­лись, и Анна Ни­ко­ла­ев­на снова стала объ­яс­нять.
– (21)В пись­мен­ном! (22)По­ру­чи­тель­стве! (23)Мама долж­на на­пи­сать! (24)Что в слу­чае! (25)По­те­ри! (26)Книг! (27)Она! (28)Воз­ме­стит! (29)Утра­ту! (30)В де­ся­ти­крат­ном! (31)Раз­ме­ре!
– (32)Те­перь вы по­ни­ма­е­те свою от­вет­ствен­ность? — спро­си­ла она уже обык­но­вен­ным, спо­кой­ным го­ло­сом.
(33)Можно было и не спра­ши­вать. (34)Без вся­ко­го со­мне­ния, штраф за по­те­рян­ную книж­ку в де­ся­ти­крат­ном раз­ме­ре вы­гля­дел чу­до­вищ­ным на­ка­за­ни­ем. (35)Вы­хо­ди­ло, что книж­ки чи­тать будем мы и те­рять, если доведётся, тоже будем их мы, а вот мамам придётся стра­дать из-за этого, будто мало им и так достаётся.
(36)Да, мы росли в стро­го­сти во­ен­ной поры. (37)Но мы жили, как живут люди все­гда, толь­ко с дет­ства знали: там-то и там-то есть стро­гая черта, и Анна Ни­ко­ла­ев­на про­сто пре­ду­пре­жда­ла об этой черте. (38)Вну­ша­ла нам, вто­ро­класс­ни­кам, важ­ную ис­ти­ну, со­глас­но ко­то­рой и мал и стар за­ви­си­мы друг от друж­ки, и коли ты за­бу­дешь об этом, за­бу­дешь о том, что книж­ку надо бе­речь, и по­те­ря­ешь по рас­се­ян­но­сти или ещё по какой дру­гой, пусть даже ува­жи­тель­ной при­чи­не, то маме твоей придётся от­ве­чать за тебя, пла­кать, со­би­рать по рублю день­ги в де­ся­ти­крат­ном раз­ме­ре.
(39)По­взды­хав, за­ру­бив себе на носу же­сто­кий раз­мер от­вет­ствен­но­сти и ещё одно пра­ви­ло, по ко­то­ро­му мама долж­на прий­ти сама вме­сте с тобой, за­хва­тив при этом пас­порт, мы вы­ле­те­ли на волю, снова ликуя и тол­ка­ясь