Море гудело под ними,грозно выделяясь из всех шумов этой тревожнойи сонной ночи. Огромное, теряющееся в пространстве, оно лежало глубоков/низу,далеко белея сквозь сумрак бегущими к земле гривами пены. Страшенбыл и беспорядочный гул старых тополей за оградой сада,мрачнымостровом выроставшего на скалистом прибрежье. Чувствовалось,что вэтом безлюдном месте властно царит теперь ночь поздней осени истарый большой сад, забитый на зиму дом и раскрытые беседки по угламограды были жутки своей заброшенностью. Одно море гудело ровно,победно и казалось все величавее в сознании своей силы. Влажный ветервалил с ног на обрыве и мы долго не в состоянии были насытиться егомягкой,до глубины души проникающей свежестью. Потом,скользя помокрым глинистым тропинкам и остаткам деревянных лестниц,мы сталиспускаться в/низ,к сверкающему пеной прибою. Ступив на гравий,мытотчас же отскочили в сторону от волны, разбившейся о камни. Высились игудели черные тополи,а под ними,как бы в ответ им, жадным и бешеннымприбоем играло море. Высокие,долетающие до нас, волны с грохотомпушечных выстрелов,рушились на берег,крутились и сверкали целымиводопадами снежной пены, рыли песок и камни ,и убегая назад,увлекалиспутанные водоросли, ил и гравий,который гремел и скрежетал в ихвлажном шуме. И весь воздух был полон тонкой,прохладной пылью, всёвокруг дышало вольной свежестью моря. Темнота бледнела,и море уже ясновидно было на далекое пространство."И мы одни"- сказала она, закрывая глаза.