Какая главная мысль текста?


(1)На Кубани стояли дождливые осенние дни. (2)Дороги, по которым проехало неисчислимое количество колёс, стали почти непроходимыми: машины то буксовали в грязи, то с треском подпрыгивали на кочках и колдобинах. (3)Армия отступала, шли бои, но немецкие танковые колонны каждый день прорывались в тыл то на одну, то на другую дорогу, и обозы, тыловые учреждения, госпитали каждый день меняли свои места, откочёвывая всё глубже и глубже на юг.

(4)В пять часов вечера на передовых, у разбитого снарядом сарая, остановилась старенькая санитарная летучка — дребезжащая, расшатанная машина с дырявым брезентовым верхом. (5)Из летучки вылезла её хозяйка — военфельдшер Маруся, которую, впрочем, никто в дивизии по имени не называл, а все называли Малышкой, потому что она и в самом деле была настоящая малышка — семнадцатилетняя курносая девчонка с тонким детским голосом и такими маленькими руками и ногами, что, казалось, на них во всей армии не подберёшь ни одной пары перчаток и сапог.

(6)Малышка соскочила с машины и, как всегда, торопливо и отчётливо, стараясь придать своему хорошенькому лицу строгое выражение, спросила:

(7)– Где раненые?

(8)Санитар, отодвинув разбитую створку двери, повёл Малышку внутрь сарая. (9)Там на грязной соломе лежали семь тяжелораненых. (10)Лица у всех были бледные, солома местами промокла от крови. (11)Малышка физически, всем телом вспомнила ту дорогу, которую она только сейчас проделала из медсанбата, — двадцать километров страшных рытвин и ухабов — и представила себе опять эти толчки и падения уже не на своём теле, а вот на этих кровоточащих, израненных телах, лежащих перед ней на земле.

(12)Сначала она с санитаром перенесла тех, кто был ранен в ноги, — их положили в кузов впереди, ближе к кабине. (13)Потом перетащили ещё троих, а одного посадили в кабине.

(14)– А вы, товарищ военфельдшер? — спросил шофёр.

(15)– А я на подножке, — сказала Малышка весело.

(16)Было уже совсем темно. (17)До госпиталя осталось ещё двадцать километров. (18)Пошёл дождь. (19)Дорога становилась всё хуже и хуже. (20)Где-то далеко слева виднелись вспышки орудийных выстрелов. (21)Ветер дул навстречу, и косой дождь валил, залипая лицо и глаза. (22)Ей много раз казалось, что она вот-вот свалится.

(23)Наконец они добрались до села. (24)Когда шофёр выключил мотор, Малышке почудилось что-то недоброе в той тишине, которая стояла в селе. (25)Она соскочила с машины и, по колени проваливаясь в грязь, побежала к дому, где — она знала — помещался госпиталь. (26)Около дома стояла доверху гружённая полуторка, у машины возились двое красноармейцев, пытаясь ещё что-то втиснуть в кузов.

(27)– Здесь госпиталь? — спросила Малышка.

(28)– Был здесь, — сказал красноармеец. (29)– Уехал два часа назад (красноармеец назвал село за сорок километров отсюда).

(30)Малышка побрела к летучке. (31)Пять минут назад ей казалось, что вот-вот сейчас всё это кончится, сейчас они приедут — и раненые будут уже в госпитале. (32)А теперь ещё сорок километров — ещё столько же, сколько они проехали.

(33)– Уехал госпиталь, — сказала Малышка упавшим голосом раненым. (34)– Ещё сорок километров до него ехать. (35)Ну, как вы? (36)Ничего вам, а? (37)Потеˊрпите?

(38)– Дотерпим, — сказал старый казак. (39)– Дотерпим. (40)Ты откуда сама-то, дочка?

(41)– Из-под Каменской.

(42)– Значит, песни казачьи знаешь?

(43)– Знаю, — сказала Малышка, удивлённая этим вопросом.

(44)– Ну вот, ты вези нас, а мы петь будем, пока не довезёшь. (45)Чтоб стонов этих самых не слыхать было, песни играть будем. (46)Поняла? (47)А ты нам тоже подпевай.

(48)Она стала на подножку, машина тронулась, и сквозь всплески воды и грязи, гудение мотора услышала, как в кузове сначала один, потом два, потом три голоса затянули песню.

(49)Дорога становилась просто страшной. (50)Машина подпрыгивала на каждом шагу. (51)Казалось, вот-вот сейчас она перевернётся и упадёт в какую-нибудь яму. (52)Дождь превратился в ливень, перед фарами летела сплошная стена воды. (53)Но в кузове продолжали петь. (54)Незаметно для себя Малышка тоже начала подпевать. (55)И когда запела, то почувствовала, что, наверное, им в кузове в самом деле легче оттого, что они поют, и если кто-нибудь из них стонет, то другие не слышат.

(56)Заглушая стоны, песня звучала всё сильней и сильней, покрывая шум барабанившего по мокрому брезенту дождя. (57)Пропев до конца песню, раненые начинали петь её снова. (58)Глубокой ночью, когда на окраине станицы санитары вместе с Малышкой подошли к летучке, чтобы наконец выгрузить раненых, из кузова всё ещё лилась песня. (59)Голоса стали тише, трое молчали, должно быть, потеряли сознание, но остальные пели.

(60)Она заснула не раздеваясь в приёмном покое. (61)А шофёр сидел в хате с другими шофёрами, разбирал карбюратор и говорил:

(62)– Восемьдесят километров проехали. (63)Ну, Малышка — ясно — она и чёрта заставит ехать, если для раненых нужно, одним словом — сестра милосердная.

(По К. Симонову)

Идёт война. Санитарная машина пробирается по непролазной грязи к раненым, чтобы доставить их в госпиталь. Дорога  плохая и ухабистая. Фельдшер Маруся сочуствует раненым.

Летучка прибывает на место госпиталя.  Военфельдшер Малышка узнаёт, что тот уехал за сорок километров. Но раненые не падают духом. Во время пути в новое место госпиталя раненые затевают одну песню за другой.

Когда санитарная машина прибыла на место, шофёр так отозвался о Малышке: " Ну, Малышка — ясно — она и чёрта заставит ехать, если для раненых нужно, одним словом — сестра милосердная."