Сжатое изложение,Сожмите текст пожалуйста.
Андрей увидел, как из узких вагонных дверей с вертикальными неудобными ступенями какие-то женщины в белых халатах, военные в бушлатах и сапогах и просто люди в темных ватниках выносили детей и ставили, сажали, а то и клали тут же у рельсов на землю.
--Блокадные… Ленинградские… Из Вологды привезли…- было произнесено в толпе, рядом с Андреем.
Никто никак не среагировал на эти слова. Все знали, что такое блокада и что такое Ленинград. Но было в детях что-то такое, что люди, и не слышавшие последних слов, останавливались и замирали, не в силах оторвать глаз. А на ними подходили всё новые и так стояли, выстроившись на краю платформы и забыв про свой поезд.
Люди видели на войне всё. Их ничем ни удивить, ни поразить было нельзя. Но вот они смотрели, а кто бы посмотрел на них: столько боли, скорби, мучительной жалости, потрясения, страдания, но и горькой радости было в их глазах. Ибо, хоть это были дети войны, жалкие обгарки на черном пепелище, но это были живые; дети, спасенные и вынесенные из гибельного пламени, а это означало возрождение и надежду на будущее, без чего не могло быть дальше жизни и у этих, также разных на платформе людей.
Дети тоже были разные. Но что-то их всех объединяло. Не только необычный цвет лица, сливавшийся с выпавшим снегом, не только глаза, в которых застыл, будто заморозился, навсегдашний ужас блокады, не только странные неразомкнутые рты. Было в них ещё одно, общее—и в облике, и в тех же лицах, и в губах, и в глазах, и ещё в чём-то, что рассмотреть можно было лишь не поодиночке, а только когда они все вместе, и что выражалось в том, как вели они себя по отношению друг к другу и к взрослым, как стояли, как брались за руки, выстраивались в колонну,--и можно выразить так: дети войны. Страшное сочетание двух противоестественных, невозможных рядом слов. Дети здесь своим присутствием выражали самую низкую, самую адскую, разрушительную сущность войны: она била в зародыше, в зачатке по всем другим детям, которые не были рождены, по всем поколениям, которых ещё не было.

Андрей увидел, как из узких вагонных дверей военные и медсестры выносили детей и клали их тут-же, на землю. Кто то рядом с Андреем сказал:"Блокадные...Ленинградские".

Никто не среагировал на эти слова,  ибо все знали о  блокаде. Но было в детях что-то такое, что люди замирали, не в силах оторвать глаз, а за ними приходили все новые и  тоже  останавливались.. Люди видели на войне все, их нечем нельзя было ни удивить, ни поразить. Но сколько скорби, сколько жалости было в их глазах! Ибо хоть это были и дети войны, жалкие подобия человека, но все же они были живые, а это означало надежду на светлое будущее!

Все они  были разные, но что - то их объединяло : то ли цвет лица ,схожий со снегом, то ли ужас блокады, отразившийся в их глазах. Все они были детьми войны. Дети здесь своим присутствием выражали самую страшную, самую разрушительную сущность войны: она била по зародышу, по не родившимся еще детям, по всем поколениям, которых еще не было.