Найдите пожалуйста в этом тексте эпитеты, метафоры, градации и лексические повторы)

Когда бог Изанаги спускался с неба, чтобы отделить земную твердь от хляби, он ударил своим богатырским копьем по зыбко колыхавшейся внизу пучине. И тогда с его выдернутого назад копья упалавереница капель, образовав изогнутую цепь островов.Сотворение Японии, которому посвящена давняя легенда, еще не завершено. Капли, упавшие с исполинского копья, еще не застыли окончательно. Молодая суша из конца в конец вздулась волдырями вулканов, то и дело ходит ходуном из-за землетрясений.Японцам приходится жить словно на вздрагивающей спине, которую выставил из пучины океанский дракон. Вулканические извержения и подземные толчки для них не редкая трагическая случайность, а скорее нечто неизбежное, как жара летом или холод зимой.Все это воспитало в японском характере стойкость к внезапным ударам судьбы. Бог удачи Дарума — разновидность ваньки-встаньки в японском народном искусстве — олицетворяет собой девиз: «Семь раз упасть — восемь раз подняться».Вереница окаменевших капель, что, по преданию, упали с бо­гатырского копья, заканчивается на юге вулканом Сакурадзйма. Эта огнедышащая гора воплощает собой соединение ярости и ласки, необузданность разрушительных и созидательных сил природы, соседство первозданного хаоса с упорством человеческого труда.Во время последнего извержения огненные потоки лавы заставили шаг за шагом отступать яростно вскипавшее море. В этом противоборстве враждебных стихий родилась тихая бухта, названная Атласной.Склоны Сакурадзимы напоминают фантастический неземной пейзаж. Это не нагромождение вулканов, какие оставляет ледник, и не осыпи. Это не скалы — не скажешь, что их кололи. И не утесы — не похоже, чтобы их тесали.Кажется, какой-то великан яростно срезал лопатой и еще яростнее швырял из кратера гигантские комья глины, которые налипали друг на друга, искривлялись, корежились и твердели. Эти изгибы и выгибы, отпечатавшие следы буйства стихий, обрываются в ласковую гладь залива. Здесь, в рожденной извержением бухте, люди умудрились теперьвыращивать жемчуг.А с мертвым юго-западным склоном соседствует царство зелени. Окаменевшие лавовые потоки превращены в ступени террас для плантаций мандаринов, бивы. Кажется, будто деревья усыпаны большими белыми цветами, но цветы эти бумажные. Таким кулечком садовод оберегает каждую завязь. Тут вызревают самые ранние в Японии фрукты, которые уже в апреле вывозят на продажу.Япония — это страна, где природа и человек состязаются в неистовстве. Здесь постоянно дает о себе знать необузданность стихийных сил. Но здесь же на каждом шагу видишь следы упорного труда — нечеловечески человеческого.Природа здесь не только жестока, но и скупа. Пять шестых японской земли составляют крутые горные склоны. И лишь одна шестая остается человеку — тут и поля, возделанные словно клумбы, и города, и заводы. Япония столь же гориста, как и Швейцария, но ее равнинная часть заселена в пять раз плотнее. Порой кажется, что несметная рать гор захватила эту страну для себя, оттеснив людей к побережью.Потребовался поистине подвиг бесчисленных поколений зем­ледельцев, чтобы превратить горные склоны в уступчатые террасы рисовых полей, в чайные и тутовые плантации; чтобы, возделав каждый клочок земли, кормить сто с лишним миллионов человек, имея на всю страну лишь шесть миллионов гектаров пашни.Даже воды внутренних заливов заштрихованы темными полосами, словно борозды вспаханных полей. Это плоты, к которым под водой привязаны корзины с жемчужными раковинами. Жемчуговодство олицетворяет собой способность японцев находчиво восполнять скупость недр своей страны.Ведь жемчужина, выращенная человеком, как и крохотный транзисторный телевизор, на который затрачено ничтожное количество сырья, олицетворяет собой ценности, созданные будто бы из ничего— это овеществленный труд и разум.