Цитатна характеристика Максима Яценка із твору Сліпий Музикант

Полное имя героя - Максим Михайлович Яценко:"...что тебе скажет пан Максим Яценко..." "Это вы кличете, Максим Михайлович?"Максим является дядей главного героя повести, слепого мальчика Петра Попельского: "Семейство, в котором родился слепой мальчик, было немногочисленно. Кроме названных уже лиц, оно состояло еще из отца и «дяди Максима», как звали его все без исключения домочадцы и даже посторонние."Максим - мужчина с горячим, добрым сердцем и неугомонной, деятельной мыслью:"Нет, он нисколько не страшный. Он добрый." (Петя о дяде Максиме) "...в изрубленном теле бьется горячее и доброе сердце, а в большой квадратной голове, покрытой щетиной густых волос, работает неугомонная мысль." "...дало деятельной мысли изувеченного бойца другое направление." Максим является энергичным мужчиной:"...и с обычною своей энергией занялся изучением всего того..."Максим - человек очень приятного нрава и большого ума, по мнению пана Яскульского:"Однако при ближайшем знакомстве он должен был сознаться, что этот еретик и забияка – человек очень приятного нрава и большого ума..."Максим - незлобный человек, который редко сердится:"Но он сердился редко; большею же частью на доводы сестры он возражал мягко и с снисходительным сожалением..."Максим является искренним человеком:"...быть может, под влиянием импонирующей искренности старого ветерана…"Максим - упрямый человек:"...не сумели выгнать из Максима его упрямую душу..."Максим - человек с острым языком:"...по временам его острый язык действовал так же метко, как некогда сабля..."О внешности Максима известно следующее (герой в зрелом возрасте):"Правую ногу ему совсем отрезали, и потому он ходил на костыле..." "В то время, когда в деревенском домике появилось и стало расти новое существо, в коротко остриженных волосах дяди Максима уже пробивалась серебристая проседь. Плечи от постоянного упора костылей поднялись, туловище приняло квадратную форму. Странная наружность, угрюмо сдвинутые брови, стук костылей и клубы табачного дыма, которыми он постоянно окружал себя, не выпуская изо рта трубки, – все это пугало посторонних, и только близкие к инвалиду люди знали, что в изрубленном теле бьется горячее и доброе сердце..." "...угрюмо сдвинутыми густыми бровями."  "Между тем изувеченный боец..." "...улетучились из квадратной головы ветерана." "...розовые мечты согревали стареющее сердце." "Максим?.. Это который на костылях?.. Я его видела. Он страшный!" (маленькая Эвелина о внешности Максима)В молодости Максим был опасным, дерзким забиякой, хотя и вырос в почтенном дворянском семействе:"Лет за десять до описываемых событий дядя Максим был известен за самого опасного забияку не только в окрестностях его имения, но даже в Киеве «на Контрактах»*. Все удивлялись, как это в таком почтенном во всех отношениях семействе, каково было семейство пани Попельской, урожденной Яценко, мог выдаться такой ужасный братец. Никто не знал, как следует с ним держаться и чем ему угодить. На любезности панов он отвечал дерзостями, а мужикам спускал своеволие и грубости, на которые самый смирный из «шляхтичей» непременно бы отвечал оплеухами."  (*«Контракты» – название славной киевской ярмарки)Максим - простой человек в обращении с крестьянами. Те в свою очередь относятся к нему почтительно, но свободно:"...мужикам спускал своеволие и грубости..." "Максим Яценко, сам малоросс, был человек простой с мужиками и дворней. Он часто кричал и ругался, но как‑то необидно, и потому к нему относились люди почтительно, но свободно."Максим является женоненавистником:"Между тем девочка продолжала смотреть на него своим открытым взглядом, сразу завоевавшим его женоненавистническое сердце." "...отпускал презрительные сентенции насчет неразумной женской любви и короткого бабьего ума, который, как известно, гораздо короче волоса; поэтому женщина не может видеть дальше минутного страдания и минутной радости."Максим - романтик. В молодости он мечтает о появлении новой Запорожской Сечи (описанной в "Тарасе Бульбе"), но затем разочаровался в этой идее и отправился в Италию:"Максим вздохнул. Он был романтик и когда‑то мечтал о новой сечи." "– Вздыхал и я когда‑то о сечи, об ее бурной поэзии и воле… Был даже у Садыка в Турции. – И что же? – спросили молодые люди живо. – Вылечился, когда увидел ваше «вольное козачество» на службе у турецкого деспотизма… Исторический маскарад и шарлатанство!.. Я понял, что история выкинула уже всю эту ветошь на задворки и что главное не в этих красивых формах, а в целях… Тогда‑то я и отправился в Италию."